Екатерина Кравченко: любимый ребёнок

Думаете, речь сейчас пойдёт о детях? И да и нет, одновременно. Речь пойдёт скорее о взрослых детях, о нас с вами. Мы так спешили повзрослеть, что, ворвавшись радостно во взрослую жизнь, вдруг осознали, что на другом краю пути нас ожидает обыкновенная старость. И так уж сложилось, что в этой спешке мы опрометчиво растеряли лучшее, что подарило нам детство. На смену детским мечтам пришли зрелые, взвешенные цели, большинство из которых ничего, кроме усталости и тоски, не вызывают. Зато по-взрослому, зато «как надо». Почему любимый ребёнок превратился в ворчливую старуху, ещё будучи совсем молодым? И можно ли его реанимировать? Давайте подумаем вместе

Будь серьёзнее, не будь ребёнком, не прыгай, будь вежливым, не смейся без причины, ешь вилкой и ножом, не лезь пальцами в торт, не плачь, хотеть не вредно, учись, работай и умри с чувством выполненного долга перед требовательным обществом преждевременно постаревших зануд. Классика воспитательного процесса, дабы любимое чадо не опозорило семейство и выросло в уважаемую, достойную личность. Счастливую или нет, это уже другой вопрос. Кому как повезёт. Хотя о каком везении речь, когда без труда не вытянешь и рыбку из пруда и только труд облагораживает человека.

Безусловно, есть и другая сторона медали, особо модная в современном обществе. К ней обычно прибегают те, кого воспитывали, как описано выше. Речь идёт о вседозволенности, когда ребёнку можно всё, дабы не травмировать его нежную психику. А кто вам вообще сказал, что у детей нежная психика? Да она крепче у них, чем у всех нас, вместе взятых. В новомодных тенденциях на птенчиков нельзя кричать и повышать голос, нужно разговаривать на «вы» и шёпотом, не дай бог не критиковать, даже если здоровая критика необходима как проявление честности, здравомыслия и адекватности в воспитательном процессе. Детей зачастую позиционируют как самых лучших, самых успешных, самых умных, самых красивых, взращивая в них не здоровую самооценку, а такую, знаете ли, с перегибом, мягко говоря, завышенную. А потом удивляются, почему у детей нет уважения к старшим, без конца лебезящим перед ними поколениям.

И пока нас шатает из крайности в крайность, мы нелепо барахтаемся между чувством долга всему миру и полной инфантильностью, никак не нащупав тот самый баланс, который поставит наше общество на ноги. Мы тщетно и массово лечим свои комплексы, всё глубже ныряя в борьбу с ветряными мельницами, меняя себя и перекраивая в угоду кому угодно, но только не себе. Мы ищем себя, безжалостно убегая от себя же всё дальше и дальше. И даже не задумываемся, что как-то странно искать то, что всегда было и есть у нас под носом, в нас самих, в закромах нашей уставшей, перегруженной лишней информацией памяти.

Ведь мы — это те самые дети, из которых упорно лепили взрослых. Выбивая из нас дурь (в хорошем смысле этого слова), в нас убивали жизнь, ту уникальность, заложенную на уровне ДНК, индивидуальную комбинацию составляющих, подаренную нам тысячами предков.

И вот, возвращаясь мысленно в своё детство, словно попав на чердак своей бабушки, я ищу волшебный саквояж, припавший пылью, в надежде отыскать то утраченное, то ценное, что хотелось бы немыслимо вернуть в эту взрослую, стремительную жизнь. Нахожу, с замиранием сердца открываю… На самом дне саквояжа лежит прилично пожелтевшая непосредственность. О, как она облегчает жизнь! Тут же примеряю и становлюсь собой. Без оглядки на мнения и примеры для подражания. Только я! Во всей своей красе, глупости, умности, дурашливости и серьёзности. Какая удобная вещица! Как с ней просто жить, принимая себя всецело. Как легко, когда внешнее соответствует внутреннему и его не надо просеивать через сито чужих ожиданий. И да, юбку можно надеть на голову, а штаны замотать вместо шарфа, если такая у тебя непосредственность и очень хочется.

В отдельном кармашке лежат смех и слёзы. Их так мно го! И они так часто спонтанно чередуются. Хочешь — смейся. Хочешь — плачь. И главное — искренне, от всей души, полноценно. И на сердце сразу легко! И комок не сдавливает горло. Потому что можно, потому что живые и честные эмоции без убийственного «нельзя». Потому что смех сквозь слёзы существует, когда чувства через край и ты их проживаешь, не успевая подумать о том, насколько это уместно. В детстве ты вообще не успеваешь подумать…

В правом углу саквояжа аккуратно сложено доверие. К миру, к родителям, к новым друзьям, которых едва ли помнишь по имени. Но ты доверяешь. Слепо и чисто. Веришь и наивно открываешь своё сердце, не боясь пораниться. Снова и снова. Как ценно доверять миру и знать, что невидимая сила заботится о тебе! Что всё будет хорошо, потому что так сказала мама.

В левом углу в красивом конверте лежит умение прощать и забывать обиды. «Миру — мир, миру — мир, мы за мир, мы за мир» и подержаться мизинчиками — волшебный ритуал примирения. Боже, как же легко стало! Как просто! Словно камень с души свалился. И не нужны были месяцы, годы, чтобы носить в себе тяжесть обид. Мы тогда, в детстве, ещё не представляли, что такое может быть. Было не до этого.

А что это у нас так сверкает по центру? С восторгом рассматриваю и достаю любопытство. Какая занимательная вещица! Сколько в ней потенциала и всего интересного! Неуёмная детская пытливость, которую рано или поздно добьёт-таки взрослая рутина, обыденность, узкопрофильное образование и, конечно же, какая-нибудь злободневная работа. В детстве было интересно абсолютно всё! Особенно если «нельзя» и «не ходи туда». Шли и делали, и смотрели, и слушали, и шушукались с друзьями, хихикая. С возрастом любопытства всё меньше и меньше. В почёте опыт, псевдомудрость и «где наша Маша только не бывала». А жаль.

Укладываю любопытство на место и достаю честность. Ах, как усердно нас учили чувству такта, пытаясь объяснить, почему не надо тёте говорить, что она толстая и плохо пахнет, а дяде, что он плохой и не внушает доверия. Что подругу нельзя обозвать дурой, даже если сильно хочется, а мальчику нельзя признаться в любви, потому что девочка не должна это делать первой. Что надо всем нравиться и говорить только хорошее, а про плохое молчать, чтобы не обидеть, а то и соврать, если очень надо. Честность была как новенькая, явно не пользуясь особой популярностью. А ведь могла кардинально изменить миллионы жизней, сохранить миллиарды секунд зря потерянного время на хождение вокруг да около и игры в тактичных или лицемерных (как вам больше нравится) тётей и дядей. Честно сказать «люблю» или «не нравишься», выдохнуть, улыбнуться или заплакать и смело шагать дальше, всецело доверяя себе и проявляя свою непосредственность.

Вздыхая, я продолжала рассматривать саквояж своей детской памяти, как вдруг наткнулась на что-то острое. Это было желание… Глаза наполнились слезами. Целая коробочка острых желаний, зудящих любимым детским словом «хочу». Мороженого, платье, кроссовки, куклу, магнитофон, жвачек пачку, Turbo, конечно же, лосины и худи с Дональдом Даком, покататься на машине, научиться летать, торт с вишней, чёлку, проколотые уши и свою комнату! Любимое и острое «хочу на море», спрятанное среди звуков ночной автострады, по которой снуют автобусы с людьми… Везут на море. Ну а куда же ещё! Хочу летающий самокат и дом где-то между небом и землёй. И Пашку на этом самокате телепортировать туда, чтобы знал, какая я крутая, и полюбил, конечно же. Как грели эти желания и сколько счастья приносило свершение любого из них! Простое счастье от пачки «хочу».

Осторожно отложив по привычке желания в сторону, я достала изобретательность и фантазии. О, этот мир детских фантазий! Мне кажется, что там, где нет взрослой топорной фразы «это невозможно», — возможно всё. Мне кажется, что детские фантазии родом из прошлых жизней и других измерений, где путешествовала наша душа. В детстве она ещё помнит многое, но с трудом может объяснить это в

категориях детского словарного запаса. Оттуда и летающий самокат с кнопкой телепортации, и пульт управления миром, и принцы с принцессами, и прочие сказочные, волшебные чудеса. В детстве мы в них и вправду верили, потому что жизнь казалась чудом! Каждый день приносил что-то новое. И даже от мотоцикла отвисала челюсть и бил ключом щенячий восторг. У взрослых все фантазии родом либо из Голливуда, либо из порнохаба. Как снимают — такие и фантазии. Ничего особенного.

В саквояже было ещё много чего полезного. И розовые очки, и восторг, и неуёмная энергия! Непоседливость и готовность всем помочь, детская доброта и простота, наивность и простая, обыкновенная радость без условностей и ограничений. От воспоминаний защемило в груди. Взросление, конечно, неизбежно, но кто же двигается в путь без столь ценного багажа? Утратить всё это — всё равно что уехать ни с чем и зачем-то строить всё заново, по взрослым (хотелось написать «волчьим») законам. Вот так и идём потом по жизни, как чемодан без ручки или ручка без чемодана, с постоянным ощущением, что чего-то остро не хватает.

Часто, когда я раскрываю какую-то тему, я словно лечу сама себя. Вот и сейчас подумала, а не телепортировать ли мне свой саквояж из детства в мою взрослую жизнь? Хотя, признаюсь честно, кое-что из него мне удалось-таки пронести через все года, а о чём-то было сегодня просто полезно вспомнить и задуматься.

В каждом из нас живёт Ребёнок. Из теории мы также знаем о внутреннем Родителе и Взрослом. Безусловно, любимый ребёнок всецело счастлив и свободен. Но это возможно только при любящем Взрослом и адекватном Родителе. Долюбить себя можно и нужно всегда! В любом возрасте. Важно просто порыться в своём саквояже и достать оттуда то, чего недостаёт. Такой себе реанимационный чемодан личности. Тут ведь ничего сложного, кроме непосредственно воплощения забытого в жизнь. Или проще сказать — возрождения.

А чтобы не было перегибов в сторону самовлюблённости и вседозволенности, не забудьте достать из саквояжа доброту и простоту. Ведь сложность и гордыня — дело наживное, а не заложенное изначально. Мы все плоды любви и неба и, как бы нас ни рихтовала жизнь, всегда можем осознанно вернуться к истокам. Они стары и понятны как мир. Как тот самый саквояж — на старом бабушкином чердаке.

С уважением и любовью,
непосредственный и любимый ребёнок
Катруся Кравченко

Фото: Кристина Лемм
Telegram: @kristina1emm
Instagram: kristina.lemm
Стиль, визаж: Катруся Кравченко